Июльская тень Ювяскюля

В городе цветут розы, липы, в трещинах лишившихся коры высохших деревьев растут грибы. Карельская сосна (не путать с карельской березой), превратившись в сухостой, продолжает жизнь. Ее гладкая древесина стального цвета стала прибежищем для многочисленных обитателей. Трудяги дятлы выдалбливают дупла, жуки забираются в трещины. На стволе растут огромные рыжеватые – хочется сказать «белобрысые» - грибы. Сосну-сухостой жители Севера называют «кело». Издревле лопари использовали сухостой для построек, ограждений для оленей, современные саамы (как называют себя лопари), развращенные туризмом, зарабатывают на поделках из сухостоя.

Алвар Аалто. Здесь, в Ювяскюля он жил и работал. Административные здания в стиле функционализма – его главная тема. Архитекторы начала 20 века экспериментировали с обликом присутственных мест, пытаясь общественным зданиям придать человечность и теплоту, свойственную жилью. Однообразный вид полицейских участков, больниц, церквей, школ, ратуш вытеснился авангардной комбинацией стекла, металла и красного кирпича, традиционного для северных стран. Не отделяя себя от природы, Алвар Аалто вписал свою архитектуру в рисунок ландшафта. Играя на слиянии интерьера и экстерьера, он запутывал человека, входившего в здание университета или церкви. Красная кирпичная кладка снаружи повторялась внутри, огромные окна-иллюминаторы в потолке заставляли поднять глаза к небу, а маленький квадратик окошка на внешней стене здания как будто кокетливо подмигивал: «Я здесь случайно, после дождя или снегопада меня не будет!»

Архитектура Алвара Аалто стильна и универсальна, ее нельзя назвать безличной. Она несет отпечаток воли человека, захотевшего построить город мечты, город для людей. И это желание исполнилось. Гениальному творцу удалось примирить чиновников и посетителей, представителей власти и обывателей. Здание полиции Алвар Аалто построил в том же стиле, что и театр. Помещение предварительного следствия, «каталажку», он соединил длинной стеной из бетона со зданием городского театра. Выполненное в волнообразной форме (для творчества Алвара Аалто очень характерна форма плавного изгиба, волны, более того, сама фамилия «Аалто» означает «волна») здание получило ироничное название «стена плача». Наверное, Аалто опять пошутил, ведь жители Ювяскюля всерьез считают, что их «кюля» (что значит «деревня») достойна репутации если не Иерусалима, то по крайней мере Афин. В каждом путеводителе по городу приводится фраза: «У города Ювяскюля слава финских Афин».

Сегодняшний вид города, возможно, вопреки желанию Алвара Аалто, европеизирован. Соразмерность, приглаженность, безукоризненная работа коммунальных служб по уборке улиц, общий порядок напоминают компьютерную упорядоченность параграфа директивы Европейского Союза, который присутствует в каждом городе Германии, Дании, Норвегии, Швеции и даже современной Прибалтики. Евросоюз, Римская империя наших дней, диктует универсальные правила планировки и озеленения городов, составления меню, пошива одежды, дает рекомендации во всех областях жизни причесанного на европейский манер жителя.

Ярко выкрашенные волосы белобрысых от природы финок сигнализируют об обязательном обесцвечении. Краски, которые вылили на себя модницы, легко определяются кодами и ценами, выставленными в витринах парикмахерских. По статистике финские женщины чаще других красят волосы, это ли не триумф немецкого производителя красок Шварцкопфа?

Июльский Ювяскюля молчалив. В его пейзажах все… кроме людей. Ярко-зеленые газоны, красные розы с блестящими, как будто лакированными, листочками, тени от высоких елок, главного собора, городского театра и памятника Минне Кант, классику финской драматургии. По старинному булыжнику центральной улицы бесшумно проносятся полупустые автобусы, скользят последних марок автомобили. Напротив театра тает от жары застывшая Минна. Ее лицо задумчиво, как будто она спрашивает себя: «Если богатство от Бога, то бедность от кого?»

Минна Кант, жившая в Ювяскюля, писавшая учебники и сказки для детей, пьесы для театра, всю жизнь боролась с бедностью. Она мечтала о богатой жизни, о славе и путешествиях, была, в сущности, обыкновенной женщиной, женой и матерью. В одной из многочисленных сказок она рассказала про фею-оборотня.

Оказывается, бывают и бедные феи. Их лица подернуты грустью. Такие феи перестали мечтать. Они просто летают над сонными детьми, совершая волшебство равнодушно и устало. Эти феи уже давно ни с кем не разговаривают, на глаза Богу не показываются, с ангелами не здороваются, а при виде злых духов исчезают. “Ну что можно взять с бедной, несчастной, всеми забытой феи?” - обитатели волшебного мира только жалели ее. Утирали слезинки, видя, как их подружка истончалась, превращалась в паутинку, едва качаясь в воздухе. Однажды в жаркий июльский день грустная фея прогуливалась у пруда. Стрекозы шелестели крыльями, усаживаясь на перламутровый жезл феи. Они ждали музыки. И волшебница играла едва уловимую мелодию. Чем дольше она исполняла небесную увертюру, тем сильнее ей хотелось есть. Впервые за долгие годы фея засмеялась: невероятный аппетит пробудила музыка! Но волшебница не имела средств, чтобы купить глоток нектара. Нищенка улыбнулась пролетавшему жуку. И жук направил ее к троллю, у которого было много вкусной бесплатной пищи. Они втроем насладились живительным настоем из горного воздуха, приправленным чудесными травами и пыльцой только что раскрывшихся цветов. Фея порозовела и стала рассказывать сказки спящим детям совсем по-другому. Раньше она поила всех сладким дурманом, убаюкивая прекрасными фантазиями. Волшебница учила бедных и несчастных забыть о горе. Теперь бодрая и здоровая, она воскликнула: ”Хватит жить в нищете, мечтая о богатстве! Идите и просите, требуйте, отнимайте!” Волшебница и не заметила, как превратилась в демона: ужасного и энергичного. Вечером она вернулась к волшебной флейте, заиграла, но не услышала музыку. Бог отнял инструмент, наказав фею-оборотня.

…Почерневшая от старости Минна смотрит на цветущие розы. Она видит мелькающих фей, перелетающих с цветка на цветок, и до сих пор не может ответить на вопрос: «Если богатство от Бога, то бедность от кого?»

© Copyright: Милла Синиярви, 2008

Русская Ювяскюля

ВОЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОДНОГО СЕРЬЕЗНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ (КНИГИ O.J.Brummer, Jyvдskylдn kaaupungin historia, 1916), НАПИСАННОЕ ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА ЮВЯСКЮЛЯ В 2003 ГОДУ

РУССКАЯ ЮВЯСКЮЛЯ

"Опять вопрос национальности!" - скажите Вы, усталый читатель. И будете правы: "финский Петербург", "русская Америка", "израильская Палестина или палестинский Израиль" и т.д. Сколько можно мусолить тонкие этнические материи? Но тем не менее…

В начале 40 годов 19 века Ювяскюля была более интернациональной, чем сейчас. Русский царь Николай подписал указ в Санкт-Петербурге 22 марта 1837 года об основании финляндского города.

В 1910 году историк Бруммер получил задание от властей города написать, как Ювяскюля строилась и развивалась. Бруммер работал на основе архивных записей, местных газет и воспоминаний современников.

"Город заложен, а жителей нет, как в древнем Риме", - рассказывает историк. Но скоро дошли слухи аж до самой России, что на берегу большого озера в глубинке Великого Княжества предоставляются коммерческие льготы для купцов-предпринимателей и прекрасные возможности занять государственные посты для зарождающейся буржуазии.

Из больших городов ( включая Петербург ) и небольших местечек съезжались будущие жители. Среди них разные имена - шведские, итальянские, немецкие, русские и, конечно, финские, в основном крестьян и ремесленников из близлежащих деревень.

Город развивался быстро. Уже в 60 годы было множество магазинов: от зерновых до лавочек колониальных товаров, от путиловского ( того самого Путилова, который нам известен по питерскому заводу ) скобяных изделий до магазина модной одежды Ольги Дунаефф.

К началу 90 годов Ювяскюля превратилась в провинциальный городок с булыжными мостовыми, с магазинами, с гостиницей и ресторациями. В отдельных кабинетах последних можно было отведать устрицы, икру осетровую, яблоки, привезенные из Германии, арбузы из Астрахани, свежие сардины с Балтики, русские соленые огурчики и местную экзотику
( для туристов, конечно ) - икру ряпушки из Виитасааре.

Кабинетные деликатесы позволяли себе богатые приезжающие и некоторые горожане, а народ, как во всей дореволюционной России, притеснялся. В 60 годы по статистике смертность незаконорожденных детей служанок была на первом месте, а 40 процентов от числа всех пациентов страдало венерическими заболеваниями. Бедняки лечились травами, дегтем, водкой, смолой, солью, золой и т.д. Только в 1889 была основана первая государственная больница в Ювяскюля.

В городском саду тем не менее звучали иностранная музыка и речь с акцентом, и даже не одним. Бродячие музыканты играли польку, мазурку, а позже и военные марши. Раздавались и казачьи песни на брегах Ювясярви. В конце 50 годов позапрошлого столетия в городе стояли казаки с Дона, потешая жителей почти цирковыми трюками, которые они проделывали на лошадях.

Точильщики ножей и купцы-коробейники ( их прозывали рюссами, не думая тогда о тонких материях ) завлекали покупателей "рекламой" на разных языках: карельском и финском, северном русском с оканьем и южном с аканьем.

До 1869 года должность блюстителя закона выполняли фискалы и городские служащие, напоминающие российских городовых. Из-за большого количества трактиров и любителей выпить наблюдались ночные беспорядки. Городская управа принимала различные меры - вплоть до создания дружин из мещан, достигших 18 лет, для ночных патрулей - но потом были учреждены должности настоящих полицейских.

Нас может совершенно справедливо обвинить проницательный читатель в национальной предвзятости. Но факты говорят сами за себя! В данной заметке хотим рассказать о русскоязычных купцах, сделавших немало для Ювяскюля во второй половине 19 века.

Свободный от русофобства историк Бруммер рассказывает о Петре Смирнове. Этот купец родился в Сортавала, занимался торговым делом в Приозерске, откуда в 1838 году прибыл в Ювяскюля. Здесь он поначалу развернулся настолько широко, что выбился чуть ли не в первые люди города. Смирнов прославился среди местных жителей разносторонностью интересов и желанием помочь ближнему. Купец отличался не только своими деловыми качествами и благотворительностью, но и необычным образом жизни. Он был непьющим и организовал в городе Общество трезвости.

Его имя можно найти в списке самых влиятельных граждан, занимавших ответственные должности. Смирнов заведовал городской казной, что и принесло несчастье щедрому выходцу из Карелии. Бесславно закончил он свою яркую жизнь в долговой тюрьме любимого города, то есть Ювяскюля.

Династия Дунаевых, по нашему мнению, заслуживает особого внимания и еще ждет исследований благодарных земляков. Вот что рассказывает Бруммер об этом роде.

"Dunajeff" - так писалась в середине и конце 19 века эта русская фамилия. К сожалению, потомки поменяли ее на финские имена и фамилии в соответствии с ростом своего идентитета и исторических катаклизмов. А тогда, в 1849 году, когда рожденный в Петрозаводске Федор Дунаев ( Fredrik Dunajeff ) прибыл из Петербурга в Ювяскюля, все было по-другому. Личные деловые качества, предпринимательство и успех диктовали условия.

С сигарой во рту и неразборчивой речью - опять этот акцент! -, бородатый и темноволосый, он производил впечатление уверенного и основательного купца. С братом Трифаном они начали торговать с раннего возраста, отличались трудолюбием и сметкой. Трифан Дунаев прибыл в Ювяскюля сразу после основания города, но его дела пошли не так успешно, как у брата. Последний оставил своим детям неплохую репутацию, хотя и обанкротился в 1865 году. Дунаев-старший владел кирпичным заводом, пароходами и магазинами. Он входил в городское правление, к его мнению прислушивались "отцы" города.

Интересно сложились судьбы четверых детей, которым были даны русские имена: Михаил, Владимир, Ольга, Алексей. Но на территории Великого Княжества Финляндия, конечно, они звучали как Mikko, Wladimir, Olga, Aleksis. Все добились общественного успеха, хотя и не всегда с должным признанием.

Не оправдал надежд горожан и, видимо, родителей, Михаил, получивший прекрасное образование. В 1865 году он был студентом Императорского Александровского университета, в возрасте 23 лет балотировался и был избран на должность главы города, то есть бургомистра Ювяскюля. Но, отличаясь рассеянностью и медлительностью, вызванными заболеванием, был отправлен в отставку.

Владимир был назначен общественным обвинителем в Миккели. Алексей ( сменил имя на Aleksis Virtamo ), обладая мятежным характером, освоил несколько профессий - от предпринимателя до писателя - и побывал несколько раз в Америке.

Особого нашего внимания заслуживает дочь купца, Ольга. Она унаследовала отцовскую сметку, открыла свой магазин модной одежды и стала первой женщиной-предпринимателем в Ювяскюля! Энергичная и образованная, Ольга писала в женской рубрике ювяскюльской газеты. Дружила с легендой финской культуры Минной Кант и вышла замуж за писателя Роберта Кильяндера. К сожалению, бизнес не оправдал себя, и Ольга оставила после смерти огромные долги. Кильяндер покорно выплачивал их из своего скромного жалованья почтового служащего и редких гонораров от издателя ГуммеРУСА.

Что? Опять "руса", спросите Вы и ошибетесь на этот раз! Проведя тщательные исследования, мы убедились, что последний, по прозвищу "муттер", будучи крупным издателем нашего города, не имел известного идентитета, хотя…

Современники рассказывали, как "муттер" все время падал со стула, особенно если приходилось выплачивать гонорар многочисленной писательской братии. Вот сидели они все в ресторации, на открытой террасе, с видом на набережную. Кильяндер прочитал свою пьесу, Гуммерус как закричит: 800! ( то есть марок ), а потом как упадет со стула на дощатый пол. А когда встал, говорит: 600, чтоб дураком не быть. Как у Пушкина, у которого все дети, как известно, падали.

Да простит нас русский читатель за вольности изложения серьезных аспектов истории нашего города. Ведь мы хотели оживить его и заодно еще выше поднять наш общий, чтобы лучше сказать по-русски " ин-ден-тин-тент". История, по нашему мнению, интересна с точки зрения современника, а лучше всего - простого обывателя. А штампы, навешанные на финские Афины, итак тяжелы со своей шведо-финно-угорской прелюдией.

Ведь для нас, воспитанных на русской классике, до сих пор актуален вопрос гоголевского мужика: а докатится ли колесо до Москвы? Ась?

© Copyright: Милла Синиярви, 2003

Путевые заметки о финском городе Ювяскюля

© Copyright: Александра Валаева, 2006