Вагинальное

Перец и мимоза

- Мимоза, ты слишком пушистая и грязная – твоя пыльца осядает на моих пальцах! - Перчик мой, я боюсь твоего огня, ты прожжешь меня, слезай! - Нет, лохматка, я привык к гладким мулаткам. Эти перечницы как будто нашпигованы порохом! Стряхни лишнее, и ты получишь орден моей кухни. - Оголиться? Тогда моя чашечка будет похожа на круглое и глупое лицо фарфоровой куклы или еще хуже - маленькой девочки. Неужели ты заставишь меня пищать? - О! Тогда ты получила бы не орден, а герб всех перцовых кладовых. - Но я буду чувствовать себя не цветком, а кожей после бритья. - О которую так приятно тереться, ты хотела сказать? - Нет, это излишество: если я буду голой, незащищенной, начну чесаться, как от укуса комара. Зачем нам воспаление? - Взгляни сюда, под темный навес: я, краснея, стремлюсь к тебе, чтобы обжечь! - Я и так горю от стыда, уже сдула пыльцу и покрылась пупырышками-ссадинами, ай, жжет! - Моя дорогая, ты стала идеальной перечницей для старого перца! Не поесть ли нам вместе борща?

Алоэ

Алоэ казалось, что она не такая, как все. Ей говорили, что она по-особенному красива. Мерцающие в темноте глаза, смуглая кожа, сиреневый рот. Клубок нервов в фантастическом цветке взрывался фейерверком наслаждения. Залпы праздничного салюта опаляли джунгли, сотрясая лианы с проснувшимися обезьянами и паяцами-попугаями. Звери пытались подражать, но у них не было ключика счастья. Указательный палец Алоэ работал, как полуавтомат. Девушка скучала и стреляла сама по себе. Из нее брызгали кровь и плоть, кольцо в носу бренчало, нега растворялась в тропических испарениях. Алоэ мечтала о странно-невозможном, вспышки перепутанных огней губили ее растительное воображение. Пчелы опыляли другие цветы, Алоэ оставалось лишь сладостное предчувствие. Палец окостенел. Цветы-домохозяйки ехидничали: если раскачивать только себя, не надо делать уборку в доме и готовить нектар для шмеля! Не нужно ярких лепестков, вызывающих пестиков и слишком коротких тычинок. Не стоит строить “анютины глазки” каждому гладиолусу и благоухать, как роза. Если работает палец, можно всегда быть зеленой, толстой, рыхло-сочной, просто лекарственной и очень полезной! Алоэ соглашалась. Но каждой весной сиреневела, протыкала нос, сбривала стебли, и опять стреляла. Ее пулеметная лента соединяла восемь тысяч нервных окончаний, которые безудержно палили в пространство по всем врагам и потенциально любимым. Алоэ верила, кладезь таит столько перлов, что нить не порвется. “Создатель окутал меня нитью в сто лет”, - повторяла Алоэ. Не знала она, что лишь один выстрел среди тысячи холостых попадет в цель, и Алоэ зацветет. Пускай и раз в сто лет...

Дерево зимой

Когда ты меня предал, я превратилась в дерево, укутанное снегом. Моя вагина замолчала. Даже во сне она не поет, как раньше. Нет больше мягкого звука, напоминающего гуленье голубки, нет глубокого гортанного придыхания. Меня покрыл снег, на стволе толстый звуконепроницаемый щит. Кажется, я застыла навсегда, приняв позу горы. Все, что происходит с горами, уже не в нашей власти.

© Copyright: Милла Синиярви, 2006