Ликер с морошкой

« lublu ”

Здорово быть дома, смаковать ликер из ягод янтарного цвета. Эту ягоду мы собирали прошлым летом. Никогда раньше не видела морошку, читала только, что ее просил умирающий Пушкин. Поэтому считала, что слово ”морошка” происходит от слова «мор». Для меня морошка означала смерть, Мойку 12 и призрачные ночи Ленинграда. Оказалось все не так! Душистые рыжевато-желтые ягоды мы собирали в Лапландии, на болоте. Муж топтался, как слон, но не мял драгоценных бусинок, собака носилась кругами, а дочка выкрасилась в оранжевое солнце, оранжевое небо, размазав сок по лицу, рукам и волосам. Я, оранжевая от счатья, пела ей по-русски, и мы смеялись. Вот сидела я однажды у компьютера, никого не трогала, в руках держала старинный флакон из бурого стекла, свой амулет. Нет, я не пьяница, просто беру эту бутылку с собой, если отправляюсь в путешествие. Живительная влага всегда в ней, я регулярно пополняю содержимое, ведь у нас в земляном подвале целая канистра этого эликсира. Так вот, капнуло сообщение: «Сдается, кроме тебя у меня не будет попутчиков. Мы можем отправиться сразу, как придет твой автобус, в 7-8 утра уже будем на месте. Если хочешь, можешь выспаться до курсов у меня. В твоем распоряжении отдельная комната с душем».

Дуся крепко задумалась. С этого рокового момента она стала думать о себе исключительно в третьем лице, как будто часть ее существа стала отделяться черт знает куда. «Куда Дуся поедет? Дусе и дома хорошо», - поежилась и отставила бутылочку. Вдруг чей-то голос произнес: «Сохраняйте спокойствие, а заодно и напиток. Я тоже хочу!». ”Кто бы это могу быть?” - оглянулась Дуся. Муж храпит наверху, собака бежит во сне, дочка затихла в обнимку с куклой. Ага, вот оно, настоящее! Они будут наедине, и все, ну абсолютно все случится. Дуся стала интенсивно краснеть, поэтому решила прогуляться, подышать свежим воздухом. Пес вскочил, облизал ноги хозяйке, ореховые глаза его были грустны, как никогда. Он кружился на длинном поводке и тащил ее в кусты. «Какого черта! Он тянет меня в пропасть!» - причитала бедная Дуся. Приняла решение не есть на ночь, и следующий день поститься, чтобы ее сексапильные брюки не подвели во время дороги - вдруг молния банально лопнет? «Чего ты хочешь?» - поставила вопрос ребром. «Хочу секса, не виртуального, а такого крутого, чтобы испытать раз и умереть! Навсегда».

Яри, финский безработный 22-лет, делящий небольшую квартирку со своей подружкой на время учебы, должен был ехать к родителям, в Куусамо. Там были и эти курсы, которые начинались в 11.15. Он хотел немного заработать, вернее, оправдать дорогу, взяв попутчицу. Русская женщина среднего возраста, с таким акцентом, как-будто она пилит по камню, будет его единственной спутницей целых три часа дороги. «Платит за общагу в Куусамо, может, ее пригласить пожить у себя и взять пол-цены? Так можно и до пособия дотянуть», - размышлял Яри. Отношения с Рииной, гражданской женой, зашли в тупик. Она его раздражает. Хочет взять кредит на строительство дома, заниматься садом, рожать детей. А ему скучно. Разве можно быть такой пресной в постели? Сопеть себе потихоньку, иногда даже лягаться, повизгивать якобы от удовольствия. В ней нет никакой загадочности, он знает наперед каждое ее слово, может предугадать любое движение, убить в зародыше любое ее «оригинальное» начинание. Она – фригидна, в первую очередь умственно. Может, познакомиться с иностранкой? По крайней мере первое время ее непонятная речь будет казаться наполненной смыслом. Они будут говорить на языке любви. И жизнь начнется заново, потому что исчезнет схема: образование – дом – семья – работа – выплата долгов. С иностранкой он бросит пить, потому что они все время будут путешествовать.

Дуся села в ночной автобус. Под утро стала засыпать, но от волнения вдруг распрямилась, понюхала сухую лаванду в носовом платочке, помещенную туда в целях фитотерапии. Но Дуся не успокоилась, уткнулась в рассветную дымку окна. Автобус летел в одиночестве по вселенной поздней весны. Запах цветущих черемух доносился издалека. Утро рождалось прямо на глазах. На воде качались снежные глыбы, принимающие причудливые формы лебедей с изогнутыми шеями, поднятыми крыльями. Два лебедя танцевали друг перед другом. Им казалось, что никто не видит их танец, и мир принадлежит только им. Что ждет бедную Дусю? В минуты душевной тревоги хорошо протереть лицо влажной салфеткой, нанести легкий крем из алоэ, провести пальцами по лбу, щекам, подбородку и сказать себе... Но сказать Дуся уже не успела, так как автобус прибыл на конечную станцию. Яри ждал.

По ровной и длинной дороге ехали молча. Дусе очень хотелось спать, и она откинула сиденье. Яри слушал радио и почти забыл о попутчице. «Да она просто золото! Риина бы несла чушь даже в 5 утра, даже в полусне, а эта такая ненавязчивая», - удивился. Посмотрел на молнию ее брюк, заметил круглый живот, бугорки грудей, ноги в шерстяных носках. Совсем обыкновенная женщина, даже симпатичная: лицо молодое, волосы русые, вызывает доверие. Надо сказать, что в природе Севера бывают резкие изменения: только что светило солнце, и вдруг пошел град. Яри припарковал машину, его смутили огромные лохматые тучи, надвигающиеся прямо на них. Дуся проснулась и испугалась черноты неба. Достала заветный флакончик, отхлебнула. «Тебе нельзя, ты за рулем! Это ликер из морошки», - сказала уже повеселевшим голосом. Дождь хлынул внезапно. Крупные горошины колотили о крышу автомобиля. «Кайф!» - закричала Дуся. «Кайф? Что это такое?» - засмеялся Яри. «Дай я тебя поцелую», - сказала женщина по-русски. «Слушай, тебе надо меня трахнуть, прямо здесь», - продолжала. Яри только улыбался и был очень добрый, глупый даже, ну просто хлопал глазами, как теленок! Дуся вошла в кураж. «Спой мне что-нибудь свое, чухонское! Типа Давидовой корове бог послала теленка, Ах, теленка! А на другой год она принесла другого теленка, Ах, другого! А на третий год принесла третьего теленка, Ах, третьего! Веселье прервал Яри, положив свою руку на дусино колено в сексуальной брючине...

Оставшуюся часть пути он вел машину почти хладнокровно. Дусе надо было попасть в общагу до 8 утра, чтобы взять ключ. Он высадил ее в центре. Дома вдруг написал ей сообщение на трубку: « lublu ”. На занятие Яри пришел после обеда и не узнал своей попутчицы. Перед ним была другая женщина. Волосы подобраны в высокую прическу, синее платье с розой на правой груди, глубокое декольте. «Дульсинея», - представилась она всем. Глаза женщины горели сумасшедшими искорками, смех был какой-то серебристый, и пахло от нее морем. Яри с трудом сдерживал себя от безумного желания упасть перед ней на колени, прикоснуться к черным туфелькам, дотронуться до края платья. Они посылали друг другу сэмээски, находяся в одном помещении. «Ты придешь ко мне вечером?» - «Да!» - «Ты самая желанная» - «Я тебя люблю»... В перерывах он следовал, как паж, за своей прекрасной дамой. Ему нравилось в ней все: и вызывающая нездешность, и слишком громкий смех, и чужая речь. «Она – моя воплотившаяся эротическая фантазия», - признался неожиданно. «Если она исчезнет, я умру!» - молодой человек был влюблен.

Дуся вдруг почувствовала дискомфорт. У нее наступило отрезвление. Русская соседка по парте сказала: «Ты совершаешь грех!» Дуся рассмеялась ей в лицо: «Ты завидуешь!» Никто не заметил, как она вышла из учебного здания, направилась к реке. Там она собирала в прошлый раз камни, привезла их домой. Дочка облизала гладкую поверхность и закричала: «Соленые! Ты что, мама, плакала?» Дуся была фаталисткой. Она знала, что сейчас пойдет в общагу, заберет вещи и уедет. Навсегда.

«Наверное, Ваша жена даже не проснулась, потому что все случилось в доли секунды», - врач успокаивал плачущего мужа, прибывшего в госпиталь. Авария была совершенно необъяснимой: на пустой ночной дороге столкнулись рейсовый автобус и автофургон, нагруженный бумажными рулонами. Дорога не была скользкой, видимость в норме, оба водителя не нарушили правил движения и безопасности. Погибла одна пассажирка автобуса, севшая в Куусамо в 22 часа. Она направлялась в Оулу, оттуда в среднюю Финляндию, где проживала с семьей. Женщина среднего возраста, эмигрантка. Эти скупые сведения попали в утренние новости. Яри держал в руках старинный флакон, сладкая морошка напомнила вкус меда, которым пахла его Дульсинея.

© Copyright: Милла Синиярви, 2005