Жало

Купите меня, Сережа, Вадим, Анатоль, Жорж! Ну и Жоржета. Скидка? Нет, для своих цена выше. Каждая женщина хочет... Нет, не говорите об ужасах проституции, тупости и бездушии. Времена, когда жещина отдавалась голодной двум показывыющим другу другу яйца самцам, остались в области литературы. В наше время фаст-фуда востребованы фантазии. Проститутка – преуспевающий автор, романист, владеющий не только телом. Итак, каждая женщина хочет и согласится, если будет предложение. Каждая женщина любит математику. Некоторые скрывая, но в душе считая. Большинство открыто, крича на рынках. Если бы их услышали... Каждой женщине надоело мастурбировать в одиночестве. Ну просто приятнее делать это не одной, да еще получать компенсацию. За то, что родилась с пи*дой, за то, что рожала и кормила грудью, за то, что любила больше, чем мужчина. Каждая женщина готовит себя, чистит перышки снизу. Педикюр, нежность пяток. Гладкость ног, безжалостное удаление поросли. Нелепая трогательность тщательно выбритых определенных частей тела – все на продажу, товар первой свежести! Роскошь длинных волос на голове. Взлет откорректированных бровей, лукавство. Естественность густоты ресниц, дорогая тушь. Бархатистость щек, пудра. Вызывающий блеск губ. Взгляд? Наводится по ситуации. Каждая женщина хочет получить деньги сразу. Ну это как признание очевидного. Каждая женщина не хочет передвигаться с пакетом или авоськой, баулом или чемоданом. Леди имеет ридикюль, который вмещает:
портновские ножницы ( на всякий случай, служба безопасности тоже состоит из мужчин)
карандаш (делать пометки – привычка изощренного женского ума)
мобильник (средство связи на кнопочках)
презервативы (единственный ограничитель, мораль времени)
ложка (проститутка должна быть сытой)
крем-смазка (техника)
блеск для губ (заменяет блеск глаз)
пудреница (загар)
духи (лимон, оскомина особого рода)
бумажные носовые платки (они же прокладки)
запасные трусы и колготки (здоровый образ жизни)
ключи, кредитки (самое дорогое)
детская присыпка (сентиментально и функционально)
Каждая женщина ищет эту профессию. Прагматично-лирический, педантично-сумбурный, чувственно-жесткий, ответственно-расслабленный, образованно-дремучий мир женского мышления создан для работы! Можно стать кузнецом, гончаром, врачом, священником, аптекарем и бизнесменом, но все это не для каждой женщины. Для каждой женщины уготована единственная профессия...

Грехопадения не случилось вовсе. Я не переступала никаких границ. Меня не мучили угрызения совести, и не тошнило от отвращения. Ненавидя виртуальный секс за его пошлость, предпочитала настоящие случайные связи, пусть даже без элементарной симпатии. После одноразовых контактов, “любви на одну ночь”, не испытывала опустошения или желания порефлексировать. Наоборот, я гордилась каждым новым опытом, коллекционируя ощущения и типажи. Первые деньги я получила за слова... Мне очень нравилась профессорша нашего университета, где я изучала историю искусств. Об этой сексуально “упакованной” даме высшего света нельзя было сказать “престарелая” или “бабушка”. Конечно, складки на шее, особая моложавость, неестественный задор выдавали годы. Правильная дикция, академическая сдержанность, граничащая с шиком простоты, говорили о высоком статусе. Классический стиль костюмов соседствовал с необычайно веселым выражением глаз. Изумрудные бесенята прыгали в них – возможно, так казалось из-за линз, которые она носила вместо очков. Профессорша ездила на новом автомобиле марки “Вольво”, но при этом могла надушиться дешевыми духами или накрасить вызывающе губы. Я раздевала глазами стройную фигуру леди, в которую уже влюбилась. Мне хотелось угадать, какое белье на ней сегодня, какие прокладки она использует, бывают ли у нее месячные. Однажды ко мне, как ко многим другим, пришла смс-ка по поводу отмены лекции. Я хранила этот текст в памяти телефона, удаляя все остальные. Поговаривали, что наша леди – лесбо, ее видели в клубе. Это еще больше распаляло мое воображение, и я обладала развратницей, как конюх породистой кобылой. Прежние персонажи моих грез вытворяли с этой роскошной сукой невозможное даже для моих буйных фантазий. Однажды изможденная мастурбированием, плохо соображая, я нажала на текст заветного сообщения. Раздался ответный звонок посреди ночи. Мы говорили недолго, но после разговора из меня хлынули воды, как если бы я начала рожать. Утром пришло другое сообщение – о приглашении меня на ужин в ресторан. Весь день я в панике носилась по магазинам в поиске супер белья. Я была уверена, что мне придется раздеваться. После проигранного сражения со своим гардеробом я остановилась на одежде, в которой посещала университет. На месте я уже была за полчаса до назначенного времени. Пришлось ожидать у стойки и купить себе коктейль. Она появилась в вечернем синем платье с блестками и тяжелой цепью на морщинистой шее. “Не хватает хлыста!” - я радовалась удачному раскладу и шутила про себя. Сопровождал почтенный седовласый господин, одетый во фрак. Мы уселись за столик, расположенный в глубине зала. Я вдруг занервничала, видимо, от слишком солидной для меня обстановки. В тревоге посматривала на входные двери. “Вы кого-нибудь ждете?” - раздался низкий голос, и сухая ладонь старика легла на мою кисть. “Нет, я слушаю осень! Каждый раз, когда дверь распахивается, мне чудится запах осенней листвы”, - залепетала я. “О, да Вы пишите стихи? Ну так прочтите!” - попросила она. И мне пришлось изворачиваться, чтобы заполнить паузу, чтобы растворить волнение, чтобы покорить даму сердца. Чем больше я говорила, тем сильнее нарастало возбуждение. Я все время слышала тот наш разговор в безумную ночь. Мои спутники молча ели. Официант подносил грибное ризотто, такое густое, что профессорша выковыривала его ложкой со дна плоской вазы. Джентльмен улыбался и вытаскивал зубочисткой застрявшую в зубах коричневую массу. Когда подали рыбу, с головой и белыми глазами, леди облизала пальцы. Я задохнулась от недвусмысленности жеста. “Ну так о чем Ваши конспекты, нельзя ли поконкретнее?” - глядя мне в глаза она положила легкую руку на мое колено. И я рассказала очень спокойно, уже зная, что владею ситуацией, как если бы владела самой леди, историю наших отношений втроем. Да, да, втроем. Не стесняясь окружающих, я повышала голос, выкрикивая, постанывая, смеясь и изображая НАС в лицах. Глядя сквозь застывшего официанта с подносом, наполненным печеньем и пирожными, я тыкала пальцем в джентльмена. Грозила леди, хватала ее за руки, тянула к себе. И они оба мне подчинялись. Он, склонив благородные седины, усыпал поцелуями мои руки. Она методично качала ногой, касаясь носком моей ноги. На прощанье его поцелуй в мои губы был горяч, ее смертелен, как жало змеи. После ужина они посадили меня в такси, дав денег на дорогу в три раз больше, чем нужно.